RU EN DE

Война ранила, но не сломила

29.08.2019
Война ранила, но не сломила
Он родился в Ильском и всю жизнь прожил в родном посёлке. Окончил всего три класса в школе. — Родился я при Ленине, вырос и воевал при Сталине, — говорит о себе ветеран. — У нас было много земли, сеяли в основном пшеницу. Мой отец сильно заболел, поэтому мне как самому старшему сыну, а нас было трое, доставалась самая тяжёлая мужская работа. С детства я сам молотил зерно, таскал мешки, делал всю работу по дому. А потом работал помощником бурильщика на промысле на буровой, что на Зыбзе. О войне Григорий Ковалёв вспоминать не хочет. Он служил в 4-й отдельной морской бригаде на торпедном катере. Участвовал в прорыве «Голубой линии». Вспоминает, как однажды катер попал под бомбёжку. Тогда многие его сослуживцы погибли. Он был несколько раз ранен. — Первый раз меня ранило под Керчью, — рассказывает ветеран. — Через неделю уже вернулся в часть. А вот до Севастополя я не дошёл километров десять, в бою тяжело ранило. Ничего не помню, что со мной было. Тогда, в июне 1942 года шли ожесточённые бои за Малахов курган. Осколок попал в спину Григорию Ковалёву и вышел через живот, порвав все внутренности. — Внутренние органы мне сшили, — говорит ветеран, — но жить теперь могу только с таблетками. Несмотря на инвалидность он всё же вернулся на промысел. А потом из бурения перешёл в тампонажную контору (ныне «Бургаз» в Краснодаре), где проработал до самой пенсии. Григорий Константинович имеет два ордена Отечественной войны, медали «За освобождение Кубани», «За победу над Германией», «За боевые заслуги», много юбилейных. За свою трудовую деятельность он получил звание «Заслуженный работник нефтяной и газовой промышленности». Григорий Константинович остался один. Два брата, дочь и жена давно умерли. Сегодня самые близкие люди для него — племянники и их дети. Члены Совета ветеранов Ильского городского поселения тоже частые гости в доме фронтовика. Как-то мужчина, который помогал ветерану перекрывать крышу, спросил у него: «Сколько твоя мать прожила?». «Сто пять лет», — ответил он. «А ты сто три года проживёшь», — сказал тот ему. — Вот я и живу! — улыбается Григорий Константинович. — Проверим!